Читать книгу молитва любви

Все о религии и вере - "читать книгу молитва любви" с подробным описанием и фотографиями.

Молитва любви

Англия, осень 1156 г.

Она появилась как видение, в девственно-белоснежном одеянии; вся в белом – от склоненной головы до кончиков туфель, выглядывавших из-под подола наряда Христовой невесты. На фоне белых одежд лишь серебристо-серые глаза светились на бледном лице.

Чтобы успокоить безудержно бьющееся сердце, она подняла руку и прижала ее к груди. С блуждающим взором девушка пыталась собраться с духом.

– Стой смирно! – одернула послушницу наставница, и от звуков ее низкого, мужеподобного голоса хрупкая девушка вздрогнула.

Сжавшись в накрепко заученной смиренной позе послушания, Грей вздохнула – очередное проявление непочтительности, – в чем немедленно раскаялась. Еще совсем недавно не раз ей доводилось почувствовать жалящие укусы плетки наставницы Германы, потому что несломленный дух выбирал самое неподходящее время, чтобы заявить о своем протесте против такой жизни. Из трех обетов, которые ей предстоял…

Здравствуй уважаемый читатель. Книга “Молитва любви” Лей Тамара относится к разряду тех, которые стоит прочитать. Главный герой моментально вызывает одобрение и сочувствие, с легкостью начинаешь представлять себя не его месте и сопереживаешь вместе с ним. С помощью намеков, малозначимых деталей постепенно вырастает главное целое, убеждая читателя в реальности прочитанного. Гармоничное взаимодоплонение конфликтных эпизодов с внешней окружающей реальностью, лишний раз подтверждают талант и мастерство литературного гения. Умеренное уделение внимания мелочам, создало довольно четкую картину, но и не лишило читателя места для его личного воображения. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Написано настолько увлекательно и живо, что все картины и протагонисты запоминаются на долго и даже спустя довольно долгое время, моментально вспоминаются. Невольно проживаешь книгу – то исчезаешь полностью в ней, то возобновляешься, находя параллели и собственное основание, и неожиданно для себя растешь душой. С первых строк понимаешь, что ответ на загадку кроется в деталях, но лишь на последних страницах завеса поднимается и все становится на свои места. С невероятной легкостью, самые сложные ситуации, с помощью иронии и юмора, начинают восприниматься как вполнерешаемые и легкопреодолимые. Финал немножко затянут, но это вполне компенсируется абсолютно непредсказуемым окончанием. “Молитва любви” Лей Тамара читать бесплатно онлайн можно с восхищением, можно с негодованием, но невозможно с равнодушием.

Добавить отзыв о книге "Молитва любви"

Онлайн книга Молитва любви. Автор книги Барбара Картленд

Молитва любви

Название: Молитва любви

Тираж: 10000 экз.

Формат: 70×100/32 (120х165 мм)

Перевод книги: Анастасия Ю. Тяглова

Красавица Джина Борн с негодованием восприняла решение жестокого опекуна буквально заточить ее в мрачном поместье. Независимая девушка предпочла роль компаньонки молоденькой аристократки, страдающей загадочным недугом. Менее всего Джина могла подозревать, что на новом месте, в таинственном, овеянном легендами замке она повстречает мужчину, предназначенного ей самим небом, — мужественного и благородного графа Инглтона…

В нашей библиотеке вы можете бесплатно почитать книгу «Молитва любви». Чтобы читать онлайн книгу «Молитва любви» перейдите по указанной ссылке. Приятного Вам чтения.

«Молитва любви» Тамара Лей читать онлайн – страница 1

Англия, осень 1156 г.

Она появилась как видение, в девственно-белоснежном одеянии; вся в белом — от склоненной головы до кончиков туфель, выглядывавших из-под подола наряда Христовой невесты. На фоне белых одежд лишь серебристо-серые глаза светились на бледном лице.

Чтобы успокоить безудержно бьющееся сердце, она подняла руку и прижала ее к груди. С блуждающим взором девушка пыталась собраться с духом.

— Стой смирно! — одернула послушницу наставница, и от звуков ее низкого, мужеподобного голоса хрупкая девушка вздрогнула.

Сжавшись в накрепко заученной смиренной позе послушания, Грей вздохнула — очередное проявление непочтительности, — в чем немедленно раскаялась. Еще совсем недавно не раз ей доводилось почувствовать жалящие укусы плетки наставницы Германы, потому что несломленный дух выбирал самое неподходящее время, чтобы заявить о своем протесте против такой жизни. Из трех обетов, которые ей предстояло дать, обет послушания будет сдержать труднее всего.

Вонзив в ладони коротко остриженные ногти, она вздернула подбородок и окинула медленным взором одетую в черное женщину. Наставнице достаточно было лишь взглянуть на этот неподвижный подбородок, чтобы разгневаться, но непокорная послушница так и осталась стоять с гордо поднятой головой.

Неодобрительно фыркнув, Германа протянула руку и поправила головную повязку, стянутую под подбородком девушки, а на лбу закрепленную лентой.

Сердце у Грей упало, она опустила глаза и заставила себя хранить спокойствие. Все эти годы ей пришлось болезненно долго привыкать к такого рода помощи в безуспешных попытках скрыть едва заметное пятно на левой стороне лица. Начинаясь сразу от брови, оно исчезало под волосами на виске. Хотя пятно было небольшим и не бросалось в глаза, Грей всегда казалось, что оно расползается по всему ее лицу.

Это был знак дьявола, как часто пеняла ей Германа. Во всех бедах, которые навлекала на свою голову Грей, виноват оказывался дьявол. То, что можно было считать простой детской шалостью или девичьей сумасбродностью, суеверная женщина приписывала козням темных сил.

Когда другие послушницы пропускали заутрени или подшучивали друг над другом, наказание для них состояло лишь в устном порицании да в покаянных молитвах. На Грей же обрушивалось все разом, и сверх того — удар плеткой по спине, долгие часы отскабливания пола или прополки огорода, и всегда унижение перед остальными.

Грей не верила, что дьявол, завладевший ее душой, толкает ее к прегрешениям, но она слишком хорошо знала, каким проклятьем является такой физический недостаток. Помимо всего прочего, он определил ее судьбу.

Когда Грей было семь лет, отец, не выносивший вида дочери, посвятил ее церкви — спустя лишь несколько лет после смерти своей жены. Богатое приданое, которое он дал монастырю Арлеси за дочерью, позволило принять в него новую послушницу, независимо от того, какой знак оставил дьявол на ее челе и невзирая на ее собственные желания и чувства. А теперь — как быстро пролетело время! — она должна обвенчаться, но не со смертным человеком, чего, может, и хотела бы, а с церковью.

Сегодня, в день пострижения, она станет монахиней, принесет обет, позволит остричь свои волосы и наденет черные одежды, которые больше не снимет никогда. Все это тяготило Грей, хотя переход в сестринскую общину должен был наконец-то освободить ее от суровой власти Германы, что само по себе было благословением божьим. Германа не входила в число монахинь, так как когда-то была замужем и непорочность ее оказалась навеки утраченной, но почетное звание наставницы послушниц принадлежало ей, сколько Грей себя помнила.

Теперь Грей будет служить новому, более милостивому господину — Богу. Если бы только она могла найти радость и успокоение в этом служении…

Слабые звуки музыки, доносившиеся из часовни, свидетельствовали о начале церемонии.

— Смотри вперед! — резко отдала приказ Германа.

Повинуясь, Грей стала про себя читать молитвы, но не те, что предписывались послушницам, готовящимся принять постриг, а свои собственные молитвы с мольбой об освобождении от этих обязательств.

Прошло несколько минут, и большая дубовая дверь часовни со зловещим скрипом открылась вовнутрь.

Грей распрямила плечи и прижала к груди букет, ломая хрупкие стебли и роняя листья. Хоть и попыталась она заставить себя сделать роковой шаг вперед, но не смогла. Чтобы тронуться с места, ей потребовался резкий толчок Германы.

— Стойте! — раздался неожиданный окрик, словно мечом прорезавший холодный утренний воздух.

Грей и Германа одновременно повернули головы, отыскивая того, кто посмел вмешаться в обряд.

Хотя несколько всадников, появившихся между двумя отдаленными домами, были безоружны — ведь только так им могли разрешить войти в святую обитель, — небольшая группа служителей пыталась задержать решительно настроенных пришельцев.

— Вы осмеливаетесь ступить на освященную землю без разрешения? — негодующе требовала ответа Германа, преграждая им дорогу.

— Просим прощения, — извинился высокий стройный рыцарь, но в голосе его не чувствовалось раскаяния. Он вынул из-за пояса свернутый пергамент и протянул наставнице: — Я привез срочное послание от барона Эдуарда Чарвика.

Грей судорожно набрала в грудь воздуха. Послание от отца? Неужели то умоляющее письмо, которое она написала отцу, заставило его передумать? Девушка с беспокойством следила за Германой, повернувшейся спиной к солнцу, чтобы удобнее было читать.

Широкие брови женщины плотно сдвинулись, пока она изучала послание. Потом она неожиданно вскинула глаза на свою воспитанницу, взглянув поверх пергамента на застывшую в ожидании Грей.

Подавив желание обхватить себя руками, Грей косила глаза вправо. Рядом с гонцом стоял молодой светловолосый рыцарь и пристально глядел на нее. Грей подняла руку к повязке, чтобы проверить, прикрыта ли зловещая отметина.

Громкий хруст пергамента нарушил тишину. Напряженно выпрямившись, Германа пересекла мощеную камнем дорожку и по ступенькам поднялась к часовне. На крыльце уже ждала аббатиса, вышедшая посмотреть, в чем причина задержки. Женщины быстро обменялись между собой несколькими словами. В то время, как аббатиса, обожаемая Грей женщина, просто слушала, вторая говорила, оживленно жестикулируя. Несколькими фразами аббатиса успокоила Герману, потом взглянула на пергамент. Они снова перекинулись какими-то замечаниями, и наставница послушниц сошла с крыльца.

Грей отважилась бросить взгляд поверх головы приближавшейся к ней суровой наставницы и была удивлена безмятежным выражением лица аббатисы. Ей даже показалось, что на мгновение губы этой женщины изогнулись в улыбке.

Когда Германа остановилась перед девушкой, та вопросительно глянула ей в лицо.

— Твой брат Филипп… — проговорила наставница с неожиданным волнением в голосе, — он умер.

Когда с ее тонких бескровных губ сорвались эти слова, она перекрестилась.

Удивленная известием Грей не сводила глаз с Германы, но потом опомнилась и тоже осенила себя крестным знамением.

Филипп мертв. Сердце странно сжалось, но больше она ничего не почувствовала. Отсутствие глубокого волнения могло бы считаться нехристианским отношением к прискорбному событию, но этому она нашла объяснение. Грей плохо знала своего сводного брата, потому что он был гораздо старше ее, а скудные воспоминания о нем девушка всегда связывала с болью.

Грей нечасто видела Филиппа, который служил сначала пажом, затем оруженосцем у соседнего барона. Однако редких встреч было достаточно, чтобы начать испытывать неприязнь к шумному мальчишке-сквернослову. Он безжалостно дразнил ее из-за «метки дьявола» и подстраивал жестокие каверзы, как только удавалось застать девочку врасплох и когда поблизости не было ее матери.

Да простит ее Господь, но Грей не могла отыскать в памяти ни одного воспоминания, не отзывавшегося бы застарелой болью, хотя она и не видела брата девять, а то и десять лет. Филипп был ей чужим, а теперь навсегда таковым и останется. И все-таки она будет молиться за упокой его души.

— Твой отец требует, чтобы ты присутствовала на похоронах, чтобы брат твой был погребен подобающим образом, — продолжала Германа надтреснутым голосом, и глаза ее увлажнились.

Необычное поведение строгой наставницы удивило Грей. Она даже не подозревала, что Германа способна на какие-то иные чувства, кроме гнева и недовольства.

— А так как ты теперь единственная надежда отца на то, что в вашей семье может появиться наследник по мужской линии, — продолжала Германа, — то вряд ли ты к нам когда-нибудь вернешься.

Уехать из Арлеси? Навсегда? Грей взглянула на потрясенное лицо своей наставницы, сердце девушки замерло, руки разжались, и истерзанный букет с тихим шорохом упал на холодные камни.

Ее молитвы были услышаны. Ее освободят от принудительных обязательств. Но через мгновение мимолетная улыбка исчезла с лица девушки. Почему Господь ждал последнего момента, чтобы явить свою милость и исполнить ее желание? Не испытывал ли он ее? Не…

— Ты должна ехать немедленно, — сказала Германа. — Я прикажу упаковать твои вещи и отправить их тебе позднее.

— Мне надо переодеться, — прошептала Грей, разглаживая складки своего подвенечного одеяния.

— Задерживаться нельзя, — отрезала наставница. — Ты должна ехать сейчас же, чтобы добраться домой до наступления темноты.

Грей не собиралась спорить, только кивнула и, подобрав юбку, не произнося ни слова, прошла мимо Германы. Дрожа от волнения, она подошла к рыцарю, доставившему послание.

Этот худощавый человек был гораздо старше, чем казалось на расстоянии. Видно, ему было уже за сорок, и каждая морщина на суровом лице еще больше подчеркивалась худобой.

— Леди Грей, — заговорил посланник. — Я сэр Уильям Ротвильд, лорд Сулльский, вассал барона Эдуарда Чарвика.

В его взоре Грей уловила холодность, о причине которой не стала гадать, хотя нельзя было не заметить жесткий блеск его глаз. Склонив голову, Грей сжала руки перед грудью:

— Отправимся в путь, — он взял ее за локоть. — Ваш отец ждет вас в Медланде.

В последний раз оглянувшись назад, Грей не остановила взгляда на Германе, а быстро посмотрела на аббатису. На этот раз сомнений не оставалось: лицо женщины озарилось улыбкой.

С метлой в одной руке и с тряпкой в другой, Грей остановилась передохнуть и критическим взором окинула холл. Благодаря ее неустанным трудам и усилиям, за прошедший месяц замок претерпел много изменений внутри и снаружи, но нигде перемены к лучшему не были столь разительны, как здесь, в главном холле.

Исчезла гнилая солома, покрывавшая пол прежде. Грей приказала выкинуть ее в первый же день по приезде в Медланд. Теперь пол был устлан свежим тростником, пахнувшим травами. Выметена паутина, скопившаяся в ужасающих количествах, вытерт толстый слой пыли. Темные матерчатые занавески на окнах, через которые проникали лишь холодные сквозняки, заменены промасленным полотном, пропускавшим рассеянный дневной свет. Столы и скамьи, готовые вот-пот рухнуть под весом мужчины, отремонтированы, но они не выглядели лучше, несмотря на все старания Грей. Даже старые, потрепанные гобелены были за эти дни починены и вычищены.

И все же Грей с печальным вздохом вынуждена была признать, что, сколько бы она ни трудилась, Медланд никогда не будет выглядеть великолепно. Но, по крайней мере, сейчас он хоть стал пригодным для жилья. И благодарить за это следовало слуг — без их помощи ей не удалось бы привести в порядок запущенный замок, несмотря на всю решительность.

Со стороны Грей потребовалось большое терпение и постоянное проявление интереса к причинам столь удручающего состояния отцовского жилища, прежде чем люди начали говорить с ней откровенно. Отбросив, наконец, суеверные опасения насчет дьявольского пятна на виске девушки, они рассказали ей, что происходило во владениях барона за последние годы.

Четыре года тому назад барон доверил управление Медландом своему любимому сыну Филиппу, и из этого не получилось ничего хорошего. Не заботясь о благополучии народа, жившего на землях отца, молодой лорд швырял на ветер и время, и деньги.

На второй год его упущения привели к тому, что уменьшились запасы продовольствия для обитателей замка. Тогда он забрал припасы и зерно, хранившиеся для посевов у жителей деревень. Это привело к обнищанию ранее зажиточных крестьян, и зимой их настиг голод.

Филипп был жестоким хозяином; назначал ужасные наказания за малейшие провинности и пользовался своей властью, чтобы заполучить для постельных утех девушек из замка, а также деревенских женщин. Шепотом передавались слухи о том, что в своей жестокости он не останавливался и перед смертоубийством, если кто-то вызывал его недовольство, и что именно так отдала Богу душу покойная жена молодого господина.

Грей предпочла не слишком вдаваться в эти горестные подробности: уж слишком тягостны они были. Она с жаром принялась исправлять недостатки и устранять акты несправедливости, что, прежде всего, и привлекло на ее сторону простых людей. Пришлось набраться смелости, чтобы открыть закрома отцовских кладовых и раздать большую часть зерна крестьянам, но она сделала это. Барон и его приближенные были недовольны, но никто не выступил против Грей открыто.

Девушка прошлась по деревне и по полям за стенами замка и с облегчением обнаружила, что злаки на полях крестьян росли лучше, чем на землях их господина, но не стала говорить об этом отцу из страха, что тот снова потребует урожай, выращенный бедняками.

Грей приняла меры, чтобы скудный урожай с полей лорда был собран, а поля, оставшиеся под паром, вспаханы и засеяны, хотя делалось это не без понуканий. Однако Грей понимала, что даже если удалось собрать урожай поздних злаков, запасов могло не хватить на всю долгую зиму, которую предвещали резкие осенние ветры. Многое ей удалось исправить, но еще больше предстояло сделать.

С этой мыслью Грей распрямилась и вытерла разгоряченное влажное лицо тыльной стороной ладони. Возникло искушение снять со лба тесную повязку, но она сразу же подавила это желание. Несколько раз за прошедшую неделю девушка подумывала о том, чтобы отказаться от повязки, но привычное чувство безопасности, которое Грей испытывала, пока повязка прикрывала пятно, удержало ее от опрометчивого шага. Она пока не была готова стать объектом еще большего любопытства, чем то, которому подвергалась до сих пор.

— Леди Грей, — прервал ее размышления чей-то голос.

Девушка прислонила метлу к стене и обернулась. Навстречу ей через холл шел молодой рыцарь, которого она заметила в день приезда из аббатства, сэр Майкл Тревье. На первых порах он помогал ей наводить порядок и ладить с обитателями замка. Тогда он был сама любезность, всегда старался угодить и оказать помощь в любом ее начинании. Но все это осталось в прошлом.

Две недели тому назад он бросил вызов тому рыцарю, которого отец выбрал ей в мужья. Майкл хотел получить Грей для себя и приготовился завоевать ее руку и сердце. Однако Эдуард Чарвик был непреклонен и оставил в силе свое решение, что мужем Грей станет сэр Уильям Ротвильд, доставивший послание барона в аббатство и сопровождавший его дочь в отчий дом.

В гневе Майкл обрушил на Уильяма град оскорблений, указывая на его физический недостаток и преклонный возраст, что могло помешать ему стать отцом того наследника мужского пола, которого так хотел иметь Эдуард.

Грей предпочла бы выйти замуж за Майкла, а не за выбранного отцом старика отталкивающей наружности, но, чтобы избежать кровопролития, она заявила, что согласна выйти замуж за Уильяма.

Хотя ей и удалось убедить двоих претендентов не хвататься за мечи, но Майкл уже не был ее защитником. Больше он ей не улыбался, не старался развеять ее опасения. Он явно избегал Грей, стал совсем чужим. Она по нему скучала.

— У задних ворот стоит торговец, который говорит, что у него для вас есть хорошие ткани, — сказал Майкл, останавливаясь перед девушкой.

— Ткани? — нахмурилась Грей, пытаясь вспомнить, когда и с какой целью заказывала их. — Ах да, полотно для скатертей.

Взмахом руки девушка указала на непокрытые столешницы:

— Тебе не кажется, что скатерти оживят холл? Угрюмо сжав губы в одну тонкую линию, юноша кивнул и повернулся на каблуках.

— Я пришлю к вам этого человека, — бросил он через плечо.

Уязвленная его безразличием, Грей поспешила следом и взяла молодого человека за руку:

— Майкл, разве ты не понимаешь, почему…

— Прекрасно понимаю, миледи, — ответил тот с каменным выражением лица.

Грей взволнованно переступила с ноги на ногу:

— Нет, думаю, ты не понимаешь. Ты не позволишь мне объяснить?

Майкл сбросил ее руку со своего локтя:

— Рыцарь, занимающий столь низкое положение, как я, недостоин объяснений.

Так вот в чем дело. Он подумал, что она отвергла его из-за недостаточно высокого положения.

— Ты ошибаешься, — начала Грей. — Я…

— Прошу извинить, но меня ждут дела, — прервал ее Майкл. Скованно поклонившись, он повернулся и ушел прочь.

С тяжелым сердцем смотрела Грей ему вслед. Вряд ли она была уверена в своей любви к молодому рыцарю, но он казался ей в точности тем братом, образ которого создала она в своем воображении и которого ей так хотелось иметь. Может быть, это чувство превратилось бы позднее в любовь, но теперь Грей не была в этом уверена.

— Его ты хотела бы получить в мужья, а?

Грей вскрикнула от неожиданности и обернулась, оказавшись лицом к лицу со своим отцом, Эдуардом Чарвиком.

— От-тец, — запинаясь произнесла она, смутившись, что он заметил, как она смотрела вслед молодому рыцарю.

Губы Эдуарда сложились в понимающую улыбку.

Пытаясь определить, в каком настроении сегодня отец, Грей вдохнула резкий запах спиртного, шедший у него изо рта, вслушалась в хриплое, затрудненное дыхание, всмотрелась в серое лицо со впалыми щеками и с покрасневшими глазами. Вид у отца был вполне обычный, потому что старик бывал чаще пьян, чем трезв, но Грей никак не могла к этому привыкнуть.

Настроение у отца было вполне безобидным, решила наконец девушка. С каждым днем он вел себя все более благодушно по отношению к ней, но в день ее появления в Медланде все было иначе. Тогда отец обезумел от горя, вызванного смертью Филиппа, назвал ее дочерью дьявола и заставил…

Она не хотела думать об этой первой ночи, дрожь пробирала ее при малейшем воспоминании о происшедшем. Стараясь не думать об этом, она кивнула на столы:

— Прибыл торговец с полотном для скатертей, — сказала она, надеясь, что Эдуард не станет продолжать разговор о Майкле. — К завтрашнему ужину все столы будут застелены.

Эдуарду не хотелось оставлять интересную тему.

— Уильям станет тебе хорошим мужем, — вкрадчиво произнес он. — Этот щенок Майкл думает только о том, что есть у него между ног. Он не имеет представления об ответственности и верности. И, уверяю тебя, мало что знает о том, как делать детей.

Грей вспыхнула от его непристойных намеков.

— Да, отец, — пробормотала она, отведя глаза.

— А тебе все-таки нужен молодой, так ведь?

Девушка отрицательно качнула головой:

— Я сказала, что согласна выйти замуж за сэра Уильяма. Все остается по-прежнему.

— Согласна, — повторил он. — А выбрала бы Майкла, если бы я тебе позволил. Ты мне не лги.

Напомнив себе об обете не робеть ни при каких обстоятельствах, данном несколько недель тому назад, она вздернула подбородок:

— Это верно, что Майкл молод, хорош собой, любезен и добр, но…

Оценка 4.3 проголосовавших: 54
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here