Архимандрит серафим тяпочкин молитва

Все о религии и вере - "архимандрит серафим тяпочкин молитва" с подробным описанием и фотографиями.

Архимандрит Серафим (Тяпочкин)

В издательстве Сретенского монастыря в серии «Люди Божии» вышла книга «Архимандрит Серафим (Тяпочкин)».

Архимандрит Серафим (Тяпочкин; 1894–1982) — старец и молитвенник, пастырь, у которого окормлялись архиереи и священники, монахи и мирские люди самых разных возрастов и званий. Исповедник, прошедший лагерь и ссылку, он утешал скорбящих, исцелял страждущих, наставлял на путь спасения, учил молитве и покаянию. Служил старец в селе Ракитное Белгородской области.

Старец Серафим говорил: «Нужно больше доверять Богу, а то все сам да сам. Тяжело ведь самому».

Архимандрит Серафим (в миру Дмитрий Александрович Тяпочкин), родился в городе Новый Двор Варшавской губернии 1 (14) августа 1894 года.

С самого раннего детства Дмитрий тяготел к духовной жизни. В семь лет его отдали в духовное училище. В 1911 году он поступил в Холмскую духовную семинарию, которую окончил в 1917 году. Как лучший выпускник семинарии, Дмитрий был направлен стипендиатом в Московскую духовную академию, где проучился до 1919 года, когда академию закрыли. Дмитрий познакомился со своей будущей супругой Антониной, в 1920 они обвенчались. В этом же году Димитрий был рукоположен в диакона, а затем во священника.

В 1932 году от голода умерли два его сына, а в 1933 скончалась матушка Антонина. На руках отца Димитрия остались три дочери.

В 1941 году отца Димитрия арестовали. Десять лет лагерей, пять лет ссылки. Отец Валерий Бояринцев рассказывал: «Будучи в ссылке, отец Серафим усердно молился Богу, причем, как он вспоминал, память его полностью воспроизводила дневной круг богослужения. Господь дал ему такую память. То есть, не имея Часослова, он мог круглосуточно молиться Богу, как этого требовали его сердце и его священнический сан».

Из ссылки старец возвратился в 1956 году. Четыре года он служил на разных приходах Запорожской и Днепропетровской области, а в 1960 году стал настоятелем в кафедральном соборе города Днепропетровска. Диакон Димитрий Тяпочкин, внук старца, рассказывал: «После освобождения дедушка какое-то время был настоятелем Днепропетровского кафедрального собора, но на этом месте пробыл недолго — очевидно, потому что его проповеди и сама его личность влекли прихожан к нему. Позднее старики рассказывали мне, что в соборе тогда служили несколько священников. На их фоне дедушка выглядел очень скромно: худой, больной, одет и обут плохо, все латано-перелатано. Жил в домике при соборе. Стол, табуретка, кровать, на стенах несколько бумажных икон, ведро с водой в прихожей — вот и все, что имел…»

При первом же удобном случае уполномоченный забрал у батюшки регистрацию и велел в течение двух дней покинуть город. Отец Димитрий отправился в Москву, где ему помогли восстановить регистрацию, но без права служить в Днепропетровской епархии. В течение месяца старец ночевал на вокзале. Наконец в приемной у патриарха Алексия I он встретился с епископом Курским и Белгородским Леонидом (Поляковым), и тот пригласил старца служить к себе, в Курско-Белгородскую епархию. Здесь старец решил принять монашеский постриг, что и совершилось 26 октября 1960 года.

В 1961 году иеромонах Серафим был возведен в сан игумена. 14 октября 1961 года он был назначен настоятелем Никольского храма в поселке Ракитном Белгородской области (где он и прослужил до конца своих дней). Старец был так слаб, что в селе о новом священнике говорили: «Шкелета привезли».

Отец Серафим без ропота поселился в холодном домике без мебели, терпеливо переносил холод, скудную пищу, недоброжелательство, косые взгляды, нападки старосты. Храм пребывал в плачевном состоянии: в огромном куполе была дыра, и снег падал на престол и жертвенник, когда отец Серафим служил литургию.

Начальник района разрешил ему служить в церкви только ночью, чтобы люди ходили в колхоз, а не в храм. Отец Серафим делился: «Хорошо, что службу знал на память, а то свечей нет, только коптилка. В церкви пусто. Ни петь, ни читать, ни кадило раздувать некому. Зато можно всю ночь служить». Старца спросили: «А проповедь кому говорили? Ведь в храме пусто». На что он ответил: «Но ведь в темноте кто-то мог быть. Для них и говорил».

С первых дней пребывания старца в Ракитном к нему началось паломничество бывших его прихожан из Днепропетровска и богомольцев из других городов. На средства этих усердных паломников храм восстанавливался и преображался. Власти запрещали старцу принимать посетителей, духовные беседы ему часто приходилось вести на ходу по дороге в храм и из храма. Писательница Олеся Николаева вспоминала: «Докучали батюшке и уполномоченный, и местная администрация, наступая на него всем своим идеологическим фронтом, но особенно ретиво боролся с ним секретарь обкома. Однако отец Серафим переносил это все благодушно. Когда кто-нибудь из прихожан заговаривал с ним о безбожной советской власти, старец мягко отвечал: “Это попущение Божие. Давайте лучше поговорим о духовном…”»

Архимандрит Кирилл (Павлов) рассказывал о своей встрече с отцом Серафимом: «Это был человек не от мира сего. Если вспомнить слова Христа о Нафанаиле, который пожелал увидеть Его, что это подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства (Ин. 1, 47), то этими словами Христа можно сказать и об архимандрите Серафиме. Он не мудрствовал лукаво. Из его уст не исходило никакого пустого слова, не произносилось шуток, и в нем не было лести. Все его слова были наполнены смыслом.

Я не заметил и тени неудовольствия или раздражительности в его голосе, он никого не осудил, не выразил какого-либо негодования. Был кроток, скромен и смирен. Что меня больше всего поразило и запомнилось — это его неподдельная любовь, исходящая из глубины его сердца, одинаковая ко всем. В присутствии батюшки все умиротворялось. Да, этот человек был наполнен Божией любовью».

В книге собраны наставления старца, его советы, воспоминания о нем.

скрыть способы оплаты

скрыть способы оплаты

По творениям Евагрия Понтийского

Схиархимандрит Гавриил (Бунге)

Духовный отец — это врач и учитель в одном лице, по образу Христа. Именно духовному отцу как никому другому известно, «какие лекарственные средства ведут от зла к добродетели и от незнания к ведению».

Волшебное лукошко Волшебное лукошко

Дмитрий Александрович Дмитриев – писатель, поэт и сценарист, много лет пишущий для детей. Многие его рассказы и сценарии были написаны для детских передач на радио «Радонеж» и телеканале «Радость моя».

Удивительное путешествие в православную Грузию Удивительное путешествие в православную Грузию

Книга посвящена поездке писательницы в православную Грузию, встречам с ее святынями, монастырями, священниками. В этом путешествии было много удивительных событий, совпадений, помощи Божией и утешения от грузинских святых.

Большая жизнь маленького Ванечки Большая жизнь маленького Ванечки

Жизнь в деревне наполнена трудом, уважением к старшим, любовью к природе и животным. И это определяет будущее мальчика — ведь воспоминания детства как путеводные маячки светят всю жизнь.

Записки регента Записки регента

Анатолий Тихонович Гринденко

Главный герой книги ищет свой путь к Богу. На этой жизненной дороге было много разных встреч. Каждая из них постепенно раскрывала действие Промысла Божия в судьбах людей. Повествование ведется правдиво и без прикрас, но с добрым юмором и уважением к людям.

Записки бабушки-христианки, бывшей студентки МГИМО Записки бабушки-христианки, бывшей студентки МГИМО

В новой книге Е.П. Прокофьевой – юриста-международника, журналиста и писателя – собраны реальные истории, рассказы о паломничествах, храмах, монастырях и их обитателях, с которыми автора связывает многолетняя духовная дружба.

Игумения Варвара (Трофимова) Игумения Варвара (Трофимова)

Игумения Варвара – известная подвижница XX века – олицетворяет собой целую эпоху русского женского монашества. Ее по праву называли игуменией всея Руси. Более пятидесяти лет она подвизалась в монашеском чине, из них более сорока лет несла тяжелый крест игумении Пюхтицкого монастыря.

Отец Стефан и иже с ним Отец Стефан и иже с ним

Протоиерей Александр Авдюгин

Все сюжеты, живые и трогательные, веселые и грустные, взяты из жизни. Автор, талантливый, мудрый священник хочет, чтобы читатель увидел образ Божий в каждом человеке и утвердился в том, что миром правит доброта.

Сердцем моим страдаю о вас… Сердцем моим страдаю о вас…

Преподобный Серафим (Романцов)

Зиновий Чесноков, Николай Чесноков

В настоящем издании содержится не только рассказ о жизненном пути преподобного Серафима (Романцова); особенный интерес представляют выдержки из писем и советы старца, бережной с любовью собранные авторами в данной книге.

Подпишитесь на рассылку Православие.Ru

Рассылка выходит два раза в неделю:

  • В воскресенье — православный календарь на предстоящую неделю.
  • Новые книги издательства Сретенского монастыря.
  • Специальная рассылка к большим праздникам.

Серафим Тяпочкин.Кирилл Павлов о старце Серафиме.

Кирилл Павлов о Серафиме:

“Из его уст не исходило никакого пустого слова, — вспоминает архимандрит Кирилл (Павлов), — не произносилось шуток, и в нем не было лести. Все его слова были наполнены смыслом. Я не заметил и тени неудовольствия или раздражительности в его голосе,он никого не осудил, не выразил какого-либо негодования, был кроток, скромен и смирен.

Что меня больше всего поразило и запомнилось — это его неподдельная любовь, исходящая из глубины его сердца, одинаковая ко всем. В присутствии батюшки все умиротворялось. Да, этот человек был наполнен Божией любовью”.

Архимандрит Серафим (Тяпочкин) родился 1/14 августа 1894 года в благочестивой дворянской семье. Младенец был наречен Димитрием и был последним ребенком в большой и дружной семье Тяпочкиных.

В семь лет Димитрий был досрочно принят в Духовное училище. С юного возраста мальчик чувствовал зов Божий и свое священническое призвание.

В 1911 году, испросив благословения родителей, Димитрий поступил в духовную семинарию. В 1917 году, по окончании семинарии, он продолжил учебу в Московской Духовной Академии.

После закрытия Академии в 1919 году Димитрий Тяпочкин приезжает в Екатеринослав. Здесь он знакомится со своей будущей супругой Антониной. Они обвенчались в 1920 году, и в том же году Димитрий был рукоположен во диакона, затем и во пресвитера. Это были годы самой жестокой борьбы безбожной советской власти с Церковью. Повсеместно происходили осквернение святынь, разрушение храмов и обителей, гонения на священнослужителей.

В 1933 году от туберкулеза скончалась любимая супруга Антонина Викторовна, и на его попечении остались три дочери-подростка.

В 1941 году батюшка был арестован и осужден на десять лет. Крестный путь отца Димитрия начался в одном из казахстанских лагерей. О своей лагерной жизни отец Серафим рассказывать не любил, но от его родственников известно, что, будучи в лагере, он продолжал свое служение как верный пастырь Христовой Церкви: вел беседы с заключенными, крестил новообращенных, исповедовал, отпевал умерших. Все это строго запрещалось лагерным начальством, и за нарушение полагался карцер, из которого можно было и не выйти.

Поэтому богослужения совершались в строжайшей тайне от начальства. Певчими были сами заключенные. Они же изготовили отцу Димитрию епитрахиль и поручи из полотенец, вышили на них кресты. В эти лагерные годы отец Димитрий чувствовал, что он, как чаша, постепенно, по каплям, наполняется благодатной любовью к Богу и ближним. А вместе с тем сердце его напитывалось простотой и детской незлобивостью. Это чувствовали в общении с ним заключенные, даже уголовники, и проникались к нему доверием.

После десяти лет лагерей, перед освобождением, следователь спросил отца Димитрия: “Что собираетесь делать на воле?” Отец Димитрий ответил: “Буду служить священником, как и служил”. “Ну, коль так, – рассудил следователь, – посиди еще”. И отцу Димитрию добавили пять лет, отправив в ссылку в Красноярский край.

Работница трубного завода, некая Зоя, решила с друзьями встретить Новый год. Ее верующая мать была против веселья в Рождественский пост, но Зоя не послушалась. Все собрались, а Зоин жених Николай где-то задержался. Играла музыка, молодежь танцевала, только у Зои не было пары. Обиженная на жениха, она сняла икону Святителя Николая и сказала: “Если нет моего Николая, потанцую со святым Николой”. На увещевания подруги не делать этого она дерзко ответила: “Если Бог есть, пусть Он меня накажет!” С этими словами она пошла по кругу. На третьем круге комнату вдруг наполнил сильный шум, поднялся вихрь, молнией сверкнул ослепительный свет, все в страхе выбежали. Одна только Зоя застыла с прижатой к груди иконой Святителя, окаменевшая, холодная, как мрамор.

Ее не могли сдвинуть с места, ноги ее как бы срослись с полом. При отсутствии внешних признаков жизни Зоя была жива: сердце ее билось. С того времени она не могла ни пить, ни есть. Врачи прилагали всевозможные усилия и старания, но не могли привести ее в чувство.

Весть о чуде быстро разнеслась по городу, многие приходили посмотреть Зоино стояние. Но спустя какое-то время городские власти опомнились: подходы к дому перекрыли, и его стал охранять наряд дежурных милиционеров, а приезжим и любопытным отвечали, что никакого чуда здесь нет и не происходило.

Дежурившие на Зоином посту по ночам слышали, как Зоя кричала: “Мама! Молись! В грехах погибаем! Молись!”. Медицинское обследование подтвердило, что сердцебиение у девушки не прекратилось, несмотря на окаменелость тканей (не могли даже сделать укол – иглы ломались). Приглашенные священники после совершения молитв не могли взять икону из ее застывших рук. Но в праздник Рождества Христова пришел отец Серафим (тогда еще отец Димитрий), отслужил молебен и освятил всю комнату. После этого он взял из рук Зои икону и сказал: “Теперь надо ждать знамения в Великий день (т. е. на Пасху)”.

– Голуби, голуби меня кормили, – отвечала Зоя.

После взятия иконы у Зои батюшка был арестован. Он отсидел в тюрьме два года. Ему запретили рассказывать о взятии иконы у Зои и после отбытия срока направили служить в отдаленное село.

Когда спустя годы архимандриту Серафиму задавали вопросы о его встрече с Зоей, он всегда уклонялся от ответа. Батюшка скрывал это по смирению. Да и власти могли вновь начать на него гонения из-за большого притока паломников, желавших приложиться к чудотворной иконе Святителя Николая, которая всегда была в храме, где служил отец Серафим. Со временем власти потребовали убрать икону, скрыть от народа, и она была перенесена в алтарь.

На первых порах в его храме в селе Ракитном на богослужении никого не было, иногда приходили две-три старушки. Стены алтаря были покрыты инеем, а сверху падал снег. Казалось, нужно бы, не мешкая, браться за ремонт, искать людей, средства, материалы. Но батюшка не прикладывал никаких видимых усилий, чтобы развернуть восстановительные работы. Только – каждодневная молитва. И постепенно пришла помощь. Господь послал благотворителей, помощников, строителей – все необходимое.

Старцу Серафиму была присуща любовь к богослужению, благоговейная строгость в исполнении церковного устава. В алтаре старец пребывал в трепетном страхе, литургию совершал в неизменно благоговейном состоянии. Можно сказать, что богослужение было для него поистине священнодействием. Он готовился к нему часа за два, настраивался, сосредоточивался. Чувствовалось, что с таким страхом и трепетом он готовится к встрече с Самим Господом. Перед воскресным богослужением, наверное, это длилось всю ночь. Спал он тогда совсем немного.

Великий Угодник Божий, Батюшка Серафим(Тяпочкин), сам претерпевший скорби и страдания, и гонения во имя Господне! Моли Бога о нас, многогрешных!

В апреле 1982 года, на Светлой седмице, на Белгородском направлении творилось что-то невероятное. Рейсовые пассажирские автобусы на Ракитное были отменены, на южные поезда московского направления не продавали билетов до Белгорода. В толпе у билетной кассы кто-то объяснял причину переполоха: «Говорят, в Белгороде умер какой-то святой».

Запись на стене

АРХИМАНДРИТ СЕРАФИМ (ТЯПОЧКИН) :

". Я СВЯЩЕННИК, СЛУЖИТЬ НАМЕРЕН" (1894 — 1982)

В апреле 1982 года, на Светлой седмице, на Белгородском направлении творилось что-то невероятное. Рейсовые пассажирские автобусы на Ракитное были отменены, на южные поезда московского направления не продавали билетов до Белгорода. В толпе у билетной кассы кто-то объяснял причину переполоха: «Говорят, в Белгороде умер какой-то святой».

Священник Павел Флоренский

Невостребованными оказались знания, «не нужным» стало и главное богатство – человеческая жизнь. Потери о. Серафима коснулись и его родных (сан он принимал как белый священник), и семьи духовной. Из пятерых детей голодные годы пережили трое, подорвано оказалось и здоровье жены, скончавшейся в 1933 г. от туберкулеза, а в Сибири умерли и две его духовные дочери, отправившиеся за ним в ссылку. Однако ничто из того, что он пережил, не изменило его устроения.

В семь лет Димитрий уже был принят в духовное училище, в 1911 году был зачислен в Холмскую духовную семинарию. По окончанию семинарии в 1917 году Димитрий поступил в Московскую духовную академию.

В 1919 году Дмитрий познакомился со своей будущей супругой Антониной.

Через год молодые обвенчались. В том же году епископ Евлампий, викантий Екатеринославской епархии, рукоположил Димитрия в диакона, а затем в пресвитера.

В 1933 году Антонина скончалась, на руках Димитрия остались три дочери. В 1941 году отец Димитрий был арестован и осуждён на десять лет.

В ссылке отец Серафим продолжал своё пастырское служение: тайно крестил новообращённых, исповедовал верующих, отпевал умерших. Когда срок заключения близился к концу, на допросе следователь спросил отца Дмитрия, чем он собирается заниматься на воле.

В ответ услышал:

– Буду служить священником, как и служил.

Срок был увеличен на пять лет.

Лишь в 1955 году ссылка была отменена. После освобождения из лагеря отцу Димитрию с большим трудом удалось получить место клирика в Петропавловском храме в городе Куйбышеве.

Знаменитое “Зоино стояние” (Куйбышев, 1956 год)

В доме Зои (под самый Новый год) собрались гости. Начались танцы, а Зоя, не имея пары, взяла образ Св. Николая Чудотворца и сказала: “Если нет моего Николая, потанцую со святым Николаем”. Подруга отговаривала её, но она отвечала: “Если Бог есть, пусть Он меня накажет!” Вдруг в комнате началось что-то невообразимое: шум, вихрь, засверкал ослепительный свет. Все в страхе выбежали из комнаты, одна Зоя осталась стоять с иконой Святителя, прижав ее к груди. Она будто окаменела. Никакими усилиями невозможно было привести ее в чувство, при уколах иглы ломались об её окаменевшее тело. Думали отправить ее в больницу или положить на кровать, однако невозможно было сдвинуть ее с места, ноги как бы приросли к полу. С этого времени она не могла ни пить, ни есть.

Первые дни дом посещали многие верующие и любопытные, медики и духовные лица. Но скоро помещение было закрыто для посетителей распоряжением властей. По ночам около Зои молилась мать, в полночь Зоя страшно кричала: “Мама! Молись! В грехах погибаем! Молись!”Никто из допущенных к Зое священников не смог взять икону из Зоиных рук.

В праздник Рождества Христова отец Дмитрий отслужил в доме Водосвятный молебен, освятил всю комнату, и сумел взять икону из застывших рук девушки.

Так Зоя простояла 128 дней до самой Пасхи. В ночь на Светлое Христово Воскресенье она вдруг стала взывать: “Молитесь! Страшно! Земля горит! Молитесь! Весь мир во грехах гибнет!” С этого времени она вдруг ожила, в мускулах появилась мягкость. Ее уложили в постель, но она продолжала взывать и просить всех молиться о мире, гибнущем в грехах.

“Зоино стояние” настолько потрясло жителей Куйбышева, что многие поспешили в церковь с покаянием. Некрещеные крестились.

Из воспоминаний Анны Ивановны Федоровой: “Дом был окружён милицией. И тогда я решила спросить обо всём молоденького милиционера:

– Скажите, правда, что Зоя стоит?

– Я ничего не скажу, а лучше смотри сама.

Он снял фуражку и показал совершенно седые волосы:

– Видишь?! Это вернее слов. Ведь мы давали подписку, нам запрещено рассказывать об этом. Но если бы ты только знала, как страшно мне было смотреть на эту застывшую девушку”.

Отцу Димитрию запретили рассказывать о взятии иконы у Зои, было заведено новое дело. После заключения отец Димитрий был направлен в село Михайловское.

26 октября 1960 года епископ Курский и Белгородский Леонид совершил постриг протоиерея Димитрия в монашество с именем Серафим.

В 1961 году иеромонах Серафим был возведён в сан игумена. В октябре 1961 года старец Серафим стал настоятелем Свято-Николаевского храма в селе Ракитном Белгородской области.

Верующие находили в лице старца опытного любвеобильного духовного наставника. По молитвам старца Серафима многие больные получали исцеление, скорбящие – утешение. Прозорливому старцу часто приходилось исправлять тех, кто говорил, что прибыл к нему лечиться:

– Я не лечу, а молюсь. Милостивый Господь заочно исцелил слугу капернаумского сотника – по вере его. Прежде всего, нужна вера и покаяние больного, так как часто грехи являются причиной болезней.

По своему глубочайшему смирению старец Серафим старался скрывать свои подвиги и духовные дарования. Ему совершенно чуждо было осуждение. Если кто-либо расска

Оценка 4.3 проголосовавших: 54
ПОДЕЛИТЬСЯ

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here